— …И только от нас зависит, какой сохранится память о Победе в нашем случае. Уже через пару лет воспоминания об ужасах, творившихся при Волдеморте, начнут стираться, а через десятилетие праздник Победы превратится в посиделки ветеранов, к которым большинство мирных магов будет относиться снисходительно, и только. Наш долг — не допустить этого. Любая трагедия прошлого — это урок для будущего, и мы не вправе позволить нашей стране забыть этот жестокий урок. Уже сейчас мы должны сделать годовщину победы не просто личным праздником победивших, но и исторической вехой, скорбной и назидательной... Гарри, ты слушаешь?

Гарри покорно кивнул, рядом печально обмяк на стуле Рон Уизли. Кингсли Шеклболт посмотрел на них понимающе и снова уткнулся в лист пергамента — ему как Министру, то есть крайне занятому человеку, было позволено не демонстрировать полнейшего безраздельного внимания к пламенной речи Гермионы. Гарри с Роном, равно как и Артуру Уизли и директору Макгонагалл в таком послаблении было отказано. Впрочем, последние двое и так слушали вполне увлеченно.

— Золотые слова, мисс Грейнджер! — одобрительно кивнула директор, тоже бросив короткий осуждающий взгляд на Гарри. — Крайне предусмотрительно с вашей стороны поднять эту тему сейчас. Думаю, за оставшиеся два месяца мы сумеем подготовить такую программу торжеств и памятных мероприятий, чтобы годовщина Победы сохранила свой исторический смысл, а не выродилась в «посиделки». По крайней мере я заверяю, что весь преподавательский состав Хогвартса приложит к этому максимум усилий. Надеюсь, и остальные отнесутся к поставленной задаче ответственно? — последовал еще один строгий взгляд на Рона и Гарри.

Спорить с бывшим деканом желания не возникло. Гарри искренне считал Минерву Макгонагалл умным и добрым человеком, но сворачивать с выбранного пути прямо на скаку и при свидетелях мадам директор не умела. Ничего, Гермиона заварила эту кашу, пусть сама и расхлебывает. Так что, смирно высидев официальную часть Установочного Совещания Штаба По Организации Празднования Третьей Годовщины Победы, по окончании его Рон с Гарри синхронно подхватили боевую подругу под руки и увели в тихий уголок для неформального общения. И тут уже Гарри не стал сдерживаться:

— Предварительные экзамены, итоговая распределительная практика по месту будущей службы, потом — основные экзамены. Знаешь, Герм, я последние два года учился, почти не отвлекаясь на Войну и Волдеморта, у меня впервые в жизни такое, совершенно новые ощущения! И знаешь что? Мне понравилось! Я буду страшно благодарен, если ты позволишь мне и закончить Академию в том же режиме. Я понимаю, что накрывшийся три года назад тёмный лорд — это куда более важная шишка, чем какие-то ныне здравствующие убийцы и воры, но вдруг от меня может быть еще какая-то польза в настоящем, а не только в прошлом? Нет, если вы с деканом настаиваете, я сейчас же напишу прошение об отчислении из Академии, встану в красивую позу и, больше не отвлекаясь на глупости, начну Символизировать всё, что вам надо. Разрешаю наложить стазис, чтобы я вдруг не зашевелился не вовремя и не испортил вам праздник!

— Гарри, не утрируй! — раздраженно нахмурилась Гермиона, остро не любившая, когда Герой начинал изображать несчастную жертву славы. Но ясно было, что ключевые слова «экзамены» и «отчисление» проникли в ее сознание и начали разрушительную работу. — Разумеется, от вас с Рональдом никто не требует отдать на подготовку всё свое время, тем более — бросить учебу...

Через четверть часа договаривающиеся стороны сошлись на том, что Гарри и Рон не будут привлекаться к вопросам подготовки и планирования, но без скандалов выполнят то, что напланируют для них более социально ответственные личности.

— Участие в самом торжестве и одно-два мероприятия в предшествующие ему дни. Уж выделить несколько часов в своем напряженном учебном графике вы сможете? — несмотря на ураганную атаку Гарри, Гермиона не утратила реалистичного взгляда на мир, а потому слова «напряженный учебный график» так и сочились сарказмом.

— Сможем! Спасибо за понимание, любимая! — поспешил зафиксировать результаты переговоров Рон, пока в таком заманчивом плане не появился десяток неприятных уточнений. Слово «любимая» в его исполнении было таким же крупным калибром против Гермионы, как слово «экзамен» — в устах Гарри. А сам Гарри втихую показал другу большой палец и оперативно исчез с места событий, дабы не мешать дальнейшему закреплению договоренности.